Сочинение «Утверждение общечеловеческих моральных ценностей в книге В. П. Астафьева Царь рыба»

Утверждение общечеловеческих моральных ценностей в книге В. П. Астафьева «Царь рыба»Скачать сочинениеКнига Виктора Петровича Астафьева «Царь-рыба» имеет подзаголовок «Повествование в рассказах». Единство произведению придает прежде всего фигура главного героя — таежного охотника и рыбака Акима, на стороне которого все симпатии автора. Аким не слишком образован, мало знаком с цивилизацией, с городской жизнью, зато превосходно знает родную сибирскую тайгу, живет в тесном единении и гармонии с природой. В глухих таежных дебрях он чувствует себя как дома. Но Аким — не только умелый охотник и следопыт. Он еще, по мысли писателя, является носителем подлинных морально-нравственных ценностей и в этом своем качестве противостоит многим персонажам-горожанам, рассматривающим природу только как средство удовлетворения сиюминутных материальных потребностей и не гнушающимся никакими средствами в достижении своих целей.

Подобное противостояние происходит, в частности, в рассказе «Сон о белых горах». Здесь основной оппонент Акима, студент-геолог из Томска Гога Герцев, гибнет еще до начала основного действия. Тем не менее онвсе время присутствует в рассказе, и Акиму приходится устранять последствия его деяний. Гога потащил в тайгу вместе с собой влюбленную в него девушку Элю. Как подчеркивает автор, Гога — опытный и умелый таежник, ни в чем не уступающий Акиму. Тем не менее он легкомысленно увлек вместе с собой в опасное путешествие по таежной реке девушку, к жизни в суровых условиях тайги абсолютно не приспособленную. В результате складывается трагическая ситуация. Тяжело заболевшая Эля остается в охотничьей избушке, отправившийся на поиски пропитания Гога гибнет в результате несчастного случая.

От верной смерти девушку спасает нашедший ее Аким. Он ухаживает за больной, как за маленьким ребенком. Гибель же Герцева глубоко символична. Гога мечтал поймать легендарную Царь-рыбу, а для блесны использовал медаль инвалида войны пьяницы Кирягинаи хвастался: «Лучше фабричной!» Аким после этого в сердцах сказал Герцеву: «Ну ты и падаль!..

Кирьку старухи зовут Божьим человеком. Да он Божий и есть!.. Бог тебя и накажет…» Гога в ответ хорохорится: « — Плевать мне на старух, на калеку этого грязного! Я сам себе Бог! А тебя я накажу — за оскорбление.— Давай, давай! — У Акима захлодело под ложечкой от какого-то вроде как долгожданного удовлетворения.

— Давай, давай! — с трудом сдерживаясь, требовал он.Гога прошелся по нему взглядом:— Удавлю ведь!— Там видно будет, кто кого…— Сидеть за такую вонючку…Фразу Герцев не закончил, по-чудному, неуклюже, совсем не спортивно летел он через скамейку, на пути смахнув со стола посуду, коробку с блеснами, загремел об пол костями и не бросился ответно на Акима — нежданно зашарил по полу рукой, стал собирать крючки, кольца, карабинчики с таким видом, как будто ничего не произошло, а если произошло, то не с ним и его не касалось.— Доволен? — уставился наконец на взъерошенного Акима.

— Ну, чё же ты! — Только сейчас уяснил Аким, что парня этого, выхоленного, здорового, никто никогда не бил, а ему би-вать приходилось всемером одного, как нынче это делают иные молодые люди, подгулявшие в компании, клокочущие от страстей. — Жмет, што ли? Жмет?!Герцев утер рот и, справившись с замешательством, заявил, что мордобой — дело недоносков, он не опустится до драки, а вот стреляться, по благородному древнему обычаю, — это пожалуйста. Аким знал, как стреляет Гога — с юности в тирах, в спортивных залах, на стендах, а он, сельдюк, — стрелок известно какой — патрон дороже золота, с малолетства экономь припас, бей птицу на три метра с подбегом, так что ход Герцева верный, но слишком голый, наглый ход, не от тайги, где еще в драке да в беде открытость и честность живы. Без остервенения уже, ноне без злорадства Аким поставил условие:— Стреляться дак стреляться! Как пересекутся в тайге пути, чтоб и концов не было.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: