Сочинение ««Поэма без героя» Анны Ахматовой. Серебряный век в послереволюционном измерении»

В «Поэме без героя», писавшейся в 40-е и последующие годы (всего около 20 лет), Анна Ахматова обратилась ко временам своей молодости — эпохе поэтического «серебряного века»; Здесь причудливо переплетается прошлое и настоящее, дорогие сердцу поэтессы бытовые детали и фантастические образы, легенда и действительность. В первой части поэмы, озаглавленной «Девятьсот тринадцатый год», сюжет представляет собой историю самоубийства из-за несчастной любви пишущего стихи драгунского корнета. В ее основе — реальные события, свидетельницей и даже участницей которых была тогда Ахматова. Но они становятся лишь предлогом для карнавала призраков, милых и страшных, являющихся из прошлого поэтессе, живущей в «сороковые, роковые», испытавшей арест мужа и сына, десятилетиями в советское время лишенной возможности публиковать стихи. Потому-то во вступлении к «Поэме без героя» Ахматова с грустью подчеркивает:Из года сорокового,Как с башни, на все гляжу.Как будто прощаюсь сноваС тем, с чем давно простилась,Как будто перекрестиласьИ под темные своды схожу.Она ощущает себя хранительницей памяти о петербургском «серебряном веке», о его карнавальной атмосфере.

Когда приходят призраки, лирическая героиня поэмы обращается к ним:Вы ошиблись: Венеция дожей —Это рядом…Но маски в прихожейИ плащи, и жезлы, и венцыВам сегодня придется оставитьВас я вздумала нынче прославить,Новогодние сорванцы!Она утверждает:Что мне поступь Железной Маски,Я еще пожелезней тех…И чья очередь испугаться,Отшатнуться, отпрянуть, сд атьс яИ замаливать давний грех?Ясно всё:Не ко мне, так к кому же?Не для них здесь готовился ужин,И не им со мной по пути.

Хвост запрятал под фалды фрака…ОднакоЯ надеюсь, Владыку МракаВы не смели сюда ввести?Сам сатана как будто явился со встречи нового 1913 г. встречать вместе с героиней год 41-й. Дальнейшее, однако, доказывает, что это не «князь тьмы», но призрак, внушающий ужас, подобно офортам Гойи:Маска это, череп, лицо ли —Выражение злобной боли,Что лишь Гойя смел передать.Образы, характерные для поэзии начала века, проходят перед нами: ряженые, карнавальные домино, герои Гофмана, Эдгара По, Гамлеты, Фаусты. И все они в современном восприятии поэтессы получают мрачную, трагическую окраску, воспринимаются как провозвестники грядущей катастрофы.

Ахматова отождествляла себя с одной из участниц давнего маскарада:Ты в Россию пришла ниоткуда, О мое белокурое чудо,Коломбина десятых годов!Что глядишь ты так смутно и зорко:Петербургская кукла, актерка,Ты — один из моихдвойников.К прочим титулам надо и этотПриписать. О,подруга поэтов,Я наследница славы твоей,Здесь под музыку дивного мэтра,Ленинградского дикого ветра,И в тени заповедного кедраВижу танец придворных костей…А в эпилоге поэмы, когда действие переносится в блокадный Ленинград лета 42-го, увиденный автором из далекой ташкентской эвакуации, Ахматова видит уже другого своего двойника:А за проволокой колючей,Всамом сердце тайги дремучей —Я не знаю который год —Ставший горстью лагерной пыли,Ставший сказкой из страшной были,Мой двойник на допрос идет.А потом он идет с допроса,Двум посланцам Девки безносойСуждено охранять его.Война окончательно разрушила Петербург «серебряного века», родной для Ахматовой Фонтанный дом, а еще раньше на него пал зловещий отсвет кампании террора.

Поэтесса, хранившая заветы «серебряного века», принуждена была долгие годы молчать, а для надежности репрессировали сына и мужа, сделав из них заложников. Гибель юного драгуна-поэта, столь популярная в поэзии начала века тема смерти, разрушения, спроецирована Ахматовой на послереволюционную реальность с террором и войной — исполнившимися пророчествами поэтов и мыслителей русского «серебряного века».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: