Сочинение «Образ маленького человека у Н. В. Гоголя (Шинель) и у Акутагавы Р. (Бататовая каша)»

Образ маленького человека известен давно — благодаря, например, таким мастодонтам, как Николай Гоголь или Фёдор Сологуб, — и неисчерпаем, на мой взгляд, несмотря на то, что в большинстве случаев грозит летальным исходом своему носителю. И это почти обязательное ограничение рождает вполне закономерный интерес: действительно ли оно обязательно, и не может ли существовать в природе варианта, который хотя бы оставляет надежду на более желанный путь развития событий для этого маленького человека, который вызывает жалость даже у своего жестокого окружения, — должен вызывать её и у авторов.И вот в 1916 году, почти три четверти века спустя после гоголевской «Шинели», не такой известный в наших отечественных литературных кругах, как А. Чехов (тоже мастер разработки характеров «маленьких людей»), но никак не менее талантливый, тогда ещё двадцатичетырёхлетний автор нескольких рассказов Акутагава Рюноскэ делает попытку — почти скалькировав первую половину «Шинели» — принципиально изменить её вторую, решающую часть. И в далёком Токио «маленький человек» видит луч света — намёк на возможность полного освобождения. Не стоит и говорить, что попытка юного японского Дракона оказалась необычайно удачной.

Человек, владеющий контрольным пакетом моей любви, уважения и восхищения, безусловный авторитет в данном вопросе — Аркадий Натанович Стругацкий, в данном случае выступивший в роли переводчика с японского на русский именно «Бататовой каши», свидетельствует, что подобный опыт не явился ни первым, ни, тем более, единственным на творческом пути Акутагавы. Таким было и первое произведение, принесшее ему известность, — «Ворота Расёмон», те же приёмы использовал он в новеллах «Сад», «Барышня Рокуномия» и других. Рано поняв, что гиперболизировать внутренний мир героя можно лишь с помощью события, он направил свою мысль на его поиски — в прошлое. Событием, говорит он, может быть что угодно: от вселенской катастрофы — до подлой мелочи жизни — например, приобретения новой шинели. Причём, на авторство идей Акутагава не претендует — его сознательная роль заключается в том, чтобы в старых сюжетах обнаружить новый смысл. Стругацкий отмечает, что особый интерес в этом плане вызывает рассказ «Бататовая каша».

В его основу положен древний анекдот про бедного самурая, всю жизнь мечтавшего «нажраться» бататовой каши, и как он ею объелся, когда сильные мира сего предоставили ему такую возможность. Однако Акутагава построил на этом непритязательном анекдоте откровенный парафраз «Шинели» Гоголя, что подтверждается многими прозрачными моментами, бесспорно указывающими на первоисточник. Михаил Иосифович Веллер аттестует это приём как «литературное отрицание»: «Акутагава в «Бататовой каше» предложил обратный вариант «Шинели» Гоголя: бедный маленький человек получает желаемое в огромных размерах.» Но истоки новеллы Акутагавы — это «Шинель», посмотрим же, как они развиваются, и где именно начинаются расхождения.. Первое, что мы видим, открыв оба произведения, — это сообщение о неопределённо давнем времени, в котором происходит действие; тут же говорится и о неважности даты для его описания. Далее речь идёт о месте работы главного героя — тоже не важное. С именем начинается первая путаница: если Гоголь, великий насмешник, одаривает своего подопытного чудесно дурацким названием — Акакий Акакиевич да ещё и Башмачкин, тем самым предупреждая читателя о начале веселья, то уже склонный к детальному и скупому реализму за счёт антуража в выписывании характеров Акутагава лишает свой персонаж какого-либо собственного имени, и в случае нужды характеризует его согласно незначительной должности, занимаемой им, — гои.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: